c_h_i_f_f_a

Я сижу на потрясающе удобном полукресле, на коленях у меня ноутбук, а в балконной двери отражается море и Английская набережная. Собственно, она даже не просто отражается - она аккурат перед моим носом, достаточно выйти на балкон. Один хороший человек из Питера, впервые приехав в Москву и оказавшись на Красной площади, метко сформулировал это ощущение - "я словно попал в открытку". Мы начали попадать в эту открытку еще на подступах к Ницце, когда вдруг зачастили пальмы и стало мелькать море, и сразу затрепетал внутренний Фитцджеральд, и сразу так тесно стало ехать в машине под крышей, и захотелось, чтобы она была открытой и, конечно же, с этаким Диком Дайвером за рулем. И вот по правую руку расстилается знаменитая promenade des Anglais и непередаваемая лазурь моря; да что уж там, море в марте - это вообще довольно непередаваемая штука для меня. Центр города непривычно оживлен после крошечных городов-крепостей южной провинции, и уж совсем непривычно вдруг видеть в городе трамвай и слышать многоязычную речь. Отныне я твердо убеждена в том, что увидеть на исходе зимы море и пальмы - мероприятие глубоко пользительное и терапевтическое, а финальным аккордом этой терапии непременно стоит сделать гигантский суп из морепродуктов и красное игристое вино, ну а лучший дижестив на исходе долгого дня - это поздний променад. Вы, конечно, поняли, по какому маршруту.

Долго думала насчет того, что надо бы написать что-нибудь итогоподводящее по старой памяти (активность жежешечки накануне Нового года несказанно порадовала, кстати) - о том, как вроде бы не случилось ничего такого уж поворотного и из ряда вон выходящего, о том, что все вроде бы шло своим чередом.. но при этом события дополняли друг друга, словно кусочки многотысячного паззла, как новое начиналось аккурат после того, как мне удавалось разобраться со старым, как некоторые, казалось бы, случайные решения февраля позволили мне избежать многих неудобств во втором полугодии, как мне по мелочи, но чертовски кстати и приятно везло, как все случалось в удобный и нужный мне момент, даже если сначала казалось иначе. Конечно, я бы написала об этом всем подробно, но мне было лень делать это 30-го, мне было не до этого 31-го и я чертовски хочу спать сейчас, а завтра с утра уеду из Москвы.

Поэтому перейду сразу к заключительному абзацу несбывшегося поста. В этом году я прочла много хороших книг, и среди них была одна очень хорошая - "Сирены Титана" Курта Воннегута. Заканчивается она диалогом Малаки Константа и Стоуни Стивенсона, в котором устами последнего без лишних подробностей сформулировано то, чем мне запомнится ушедший год:

"Don't ask me why, old sport," said Stony, "but somebody up there likes you"

Как по мне, залог путешественнического дзена - это представление о том, что в любое место можно и нужно вернуться снова и снова. В моем случае эта мысль зародилась не осознанно как самоутешение для случаев, когда мне бывает лень ходить по всяким достопримечательным местам, а существует сама по себе и по умолчанию. Куда сложнее бывает уложить в голове обратное - мысль о том, что никогда больше не вернешься. Впрочем, слово "никогда" вообще бывает сложно уложить в голове, особенно когда не хочется.

Когда вышеописанное условие соблюдено, жизнь в дороге сразу становится прекрасна, необязательна и куда более похожа на отдых, чем беготня, которая часто происходит в отпуске. Я, конечно, еще не раз окажусь в Вене и дойду наконец до музея истории искусств, и доберусь как-нибудь в другой раз до Аппиевой дороги, и отправлю открытку из Дворца Наций в Женеве, где, между прочим, свои марки и свой штемпель, и попробую говяжью щеку где-нибудь во Франции. Я уж молчу о том, что я не видела ни одной картины Мухи в Праге и не была в тамошнем историческом музее. Мне совсем не жаль, что я пока не сделала этого: видимо, в свое время более уместно было выпить чашку меланжа в венском кафе, или просто побродить по старому центру Рима, или погулять по берегу Женевского озера, или устроить пикник в лионском парке. Вот и сейчас, простите за неровный почерк, я цежу бокал Крика рядом с теплым камином в брюссельском баре, а не стою, задрав голову, под Атомиумом. Успеется еще.

Кроме банального гедонизма, хочется возвращаться в разные места в разные времена года. Летом и, скажем, на Рождество modus vivendi где бы то ни было похож разве что в плане декораций, но освежающий шпритцер и "нажористый" (c) пунш - это две большие разницы, сами понимаете, и уже не получится гулять до умопомрачения, но зато есть повод осваивать разные симпатичные кабачки. Черепичные крыши под солнцем и под снегом - это тоже совсем разный коленкор. Летом на Гран-Пляс можно увидеть цветочный ковер, зимой - световое шоу с проекцией на ратушу. И прочая, и прочая.

А еще вот есть хороший повод вернуться куда-нибудь, чтобы пополнить свой послужной список по части концертов. В субботу мы были в Роттердаме на Coldplay, и это оказался один из лучших стадионных концертов, на которых мне довелось побывать, не говоря уже о том, что почти чудом и не имея билета до последнего, я заняла лучшее место, которое вообще можно было вообразить себе. Концерт Coldplay - это потрясающее шоу по части визуальных эффектов: представьте, что у 25 тысяч человек есть разноцветные браслетики, которые им раздали на входе, и, когда на сцене появляется группа, эти браслетики начинают светиться своими цветами, мигать в разном темпе и умеют включаться-выключаться в нужный момент. Напомню, 25 тысяч браслетиков на большой арене. Бумажные бабочки летят в танцпол, летят много раз и в разных направлениях, другого происхождения бабочки порхают где-то внутри. Крис Мартин - вовсе не юноша бледный, как мне почему-то представлялось ранее, а   вовсе даже рок-звезда, который с трудом может усидеть даже за роялем и излучает какую-то невероятную энергию. Голландская публика - потрясающий пример того, как люди неслучайно собираются в одно время в одном месте и иногда даже не дают группе начать очередную песню. Сетлист - идеальный джентльменский набор для тех, кто на новенького: я услышала все, что хотела, и даже любимую Fix You. И все это приправлено эффектом неожиданной удачи: до последнего было непонятно, окажусь ли я на этом концерте или буду вынуждена ловить лишние билетики на следующий день в Антверпене. Но мне повезло, как это часто бывало и вот случилось в очередной раз.

Lucky me.

Всю неделю я страдала, осознавая тот печальный факт, что написать сейчас что-либо, не обнаруживающее политической сознательности автора, означает позорно выпасть из контекста, публично расписаться в том, что в информационных трендах ты ну совсем не алё, и вообще плюешь на, прости господи, дискурс. А он ведь плюнет на тебя в отместку. С другой стороны, хотя я и не балую жеже своим вниманием в последнее время, но если уж не о долгожданном концерте своих all-time favourites, то о чем мне тут еще писать? К тому же, как не подумать о тех полутора землекопах, которые вроде даже ждут этот пост - мы в ответе за тех, кого приручили. Так что, Юля и Денис, следуйте под кат; следуй под кат и ты, одинокий путник, вдруг сбившийся с тернистого пути к гражданскому обществу и попавший на эту страничку.

( Red Hot Chili Peppers @ Wiener Stadthalle, 7 Dec 2011: воспоминания, ожидания, разочарования, важные выводы и где мои 14 лет )

Подумалось мне тут, что, когда у меня будет дочь, я, пожалуй, была бы не прочь назвать ее Полиной. А когда она станет разумной формой жизни и спросит у меня, почему ее так зовут, я вот прям так без обиняков и отвечу - мол, понимаешь, решение было скорым и на первый взгляд даже случайным (но некоторые важные решения именно так и стоит принимать - озарением и без драматичных поз). Зависала я как-то в очередной раз в Праге, и пошла там на концерт Полли Джин Харви. И вот сижу я на балкончике куртуазного зала "Люцерна", смотрю, как легко она меняет образы, превращаясь на Pocket Knife в озорную и кокетливую девушку, и вдруг понимаю - вот же оно, одно из тех немногих женских имен, которые мне действительно нравятся. А его обладательница, в свою очередь, - одна из тех немногих любимых мной женщин в музыке, против очарования которой бессилен даже доктор Фрейд с его штучками. Хотя нет, про Фрейда я, пожалуй, промолчу, а то придется засорять детский разум несвоевременными подробностями. В общем, кто никогда не был на концерте PJ - тот многое теряет. Вот. Я все сказал.

"Spasiba, dasvidania", - говорит капитан корабля, сообщив о том, что сейчас мы пересекли границу с Польшей (границу с каким государством, я прослушала). Еще никогда я не писала постов в жеже с высоты десяти тысяч метров, но все когда-то бывает в первый раз. А что-то бывает и во второй, и в третий - например, во второй раз я лечу в Прагу как visiting student Карлова университета, и в третий раз я лечу в Прагу в этом году, как никогда хорошо понимая присказку о том, что не надо путать туризм с эмиграцией. Последняя неделя в Москве - это постоянное пребывание в низком старте, когда желание начать организовывать маленькую жизнь на новом месте оказывается прямо пропорционально количеству законченных дел дома. Сейчас мне кажется, что в этом низком старте во мне накопилась такая энергия, что стоит только дать ей выход, как случится маленький большой взрыв и оп! - новая Вселенная возникнет на пустом месте. Вселенная, в которой есть черепичные крыши, бассейн без справок и ограничений по времени, немецкие газеты и первый визит в архив, приятный во всех отношениях шоппинг и, конечно же, Град на закате. Бесконечная Вселенная шенгенского пространства, в которой ничто не мешает оказаться в Лионе, Женеве, Брюсселе или Вене.

К слову, сейчас я лечу именно в Вену, откуда маленькие, но гордые "Тирольские авиалинии" доставят меня к вечеру в соседнюю столицу. Самолет полон, с одной стороны, некрасивыми стюардессами в красных колготках и, с другой, импозантными мужчинами средних лет - одно это обстоятельство уже оправдывает мое отсутствие на родине, уж извините. Присутствие на родине, впрочем, оправдывается куда более важной штукой - количеством и качеством просьб возвращаться поскорее, каждому автору которых - земной поклон и безмерная признательность. В такие моменты мне даже кажется, что весь смысл отъезда и заключается в том, какую радость испытываешь при возвращении и долгожданных свиданиях. Но оставим эту радость томиться под плотно закрытой крышкой до 22 декабря, а пока - biiiiig.. BANG!

Еще на прошлой неделе я неожиданно для себя попала-таки на концерт The National, о чем на следующий же день принялась писать пост. Но конец недели оказался таким стремительным и насыщенным, что черновик валяется в моем блокноте до сих пор. А вот и он:

Рассказывая кому-нибудь о своей любви к этой группе, я, как правило, начинаю со слов «Мои любимые занудные дядьки…». Порой это вызывает недоумение: как так, занудные – и любимые? Приходится объяснять, что после (и во время) истфака занудные дядьки становятся любимым типажом, и это следует толковать исключительно как комплимент и похвалу.

Так вот, вчера в прошлую среду мои любимые занудные дядьки сыграли концерт в Праге – один из немногих сольников в череде летних фестивалей – и почти примирили меня с тем, что ни на один фестиваль я в этом году не попала. Если верить официальному твиттеру, накануне ребята приобщились к свиному колену и не иначе поэтому были исключительно веселы и благодушны (а кое-кто даже не был ослепительно пьян, как это у него водится). Клуб был маленьким, чехи – красивыми (50% аудитории в ботинках-оксфордах, о даа) и смирными, а предвкушение достаточно сильным, чтобы прилететь в клуб как на крыльях и тусоваться еще битый час на улице, разглядывая оксфорды.

Моего занудства, правда, не хватает на то, чтобы подробно описывать все, что там происходило, хотя эмоций море - шутка ли, в последние пару лет эти ребята незаметно, но прочно заняли позицию моей любимой группы. Так что я расскажу лишь про идеальный бис, пример которого - другим наука, и ни о какой там скуке речь не идет, что бы ни писал классик. Идеальный бис, дети, начинается с убаюкивающей Exile Vilify, продолжается истерической Mr. November, которая прогоняет всю убаюканность прочь, затем идет Terrible Love, на которой Мэтт спускается в зал и все поддерживают провод от его микрофона над толпой, и, наконец, концерт заканчивается на Vanderlyle Crybaby Geeks, которую Мэтт поет уже без микрофона, будто бы потерянного во время шатания по залу. Мэтт поет, все поют, идиллия. И, наконец, вишенка на торте – после концерта, когда народ уже разбрелся, начинает играть Playground Love, и немногочисленные оставшиеся охотиться на сетлист кавалеры приглашают дам на медленный танец.

А вечером меня накормили ежевикой из Мюнхена и oh, God, it was such a perfect day.

Вообще-то по первоначально задуманному плану тут должен был быть пост о том, как хорошо прошли минувшие выходные и как хороша Эльба поутру, и написать его должна была я. Однако вышло так, что пост нужен другой, а написал его за меня Иосиф Александрович Бродский еще в 1970 г.:

( почитать пост )

На дворе стоял декабрь 2001 г., стало быть, все началось почти ровно 10 лет назад. Я купила в "Библио-глобусе" атлас, и в пакет мне бросили буклетик с отрывком из какой-то нововышедшей книги. Я почему-то очень хорошо помню, как ждала трамвая от м. "Проспект Мира" (хотя вопрос о том, как меня занесло от Лубянки на оранжевую ветку, остается без ответа) и от нечего делать прочла эту листовку. В отрывке какой-то мальчик летал на метле, а потом появились черные фигуры, у него перехватило дыхание, и с метлы он упал.

В декабре 2001 г. вышел русский перевод книжки "Гарри Поттер и узник Азкабана", и мамина подруга рассказывала, как ее сын, который любовью к чтению не отличался никогда, внезапно проникся к какой-то новой сказке теплыми чувствами и по своей воле прочел их все. Новый 2002 г. мы отмечали вместе с этой семьей в деревне Улыбышево, что под Владимиром, и тетя Нина захватила эти чудесные книжки и для меня тоже. В итоге я не слезала с теплой и уютной русской печки несколько дней подряд. Так все и началось. На ближайший День рождения все та же мамина подруга подарила мне четыре первых книжки про Поттера на английском, и я тут же познала мир литературы в оригинале, поклонником которого остаюсь до сих пор.

В эти десять лет уложилось несметное количество разных событий, сменились декорации, той русской печки больше нет, как нет и самого дома, в котором она стояла, а я уже никогда не езжу трамваем от проспекта Мира домой, потому что стала адептом пешеходства. Закончилась школа, закончился универ. В контексте окончания саги я не думаю о ней глобально, на это есть критеги и вся подобная им компания; мне просто доставляет удовольствие думать о разных поттерособытиях как о верстовых столбах, вспоминая, как в то или иное лето я ждала новую книгу и в спешке читала ее с компьютера, как мы ходили на какой-то фильм в "Пушкинский", а пятый смотрели в Смоленске, потому что были там на раскопках, а первую часть седьмого - в "Пяти звездах", после чего втроем как по команде отправились в Министерство магии. Кто бы мог подумать, при каких обстоятельствах я буду смотреть этот последний фильм.

Прошлой осенью, как раз в преддверии очередного фильма, я залпом перечитала всю серию и в очередной раз поняла, насколько она крута. Я уже не могу припомнить, когда меня в последний раз так захватывала какая-либо книга, и в этом кроется какое-то удивительное ее свойство, понять природу которого я так и не смогла. В какой-то момент этого запойного перечитывания я поймала себя на мысли, что моя повседневность имеет вторичное значение по отношению к тому миру, о котором я сейчас читаю. Сначала я изумилась и даже немножко испугалась за свой рассудок, а потом нашла простое решение этого вопроса на тех самых страницах, которые читала:
'Tell me one last thing', said Harry. 'Is this real? Or has it been happening inside my head?'
Dumbledore beamed at him, and his voice sounded loud and strong in Harry's ears even though the bright mist was descending again, obscuring his fugure.
'Of course it is happening inside your head, Harry, but why on earth should that mean that it is not real?'